С ним никогда не знаешь, чего ожидать. Вот и сегодня он попросил меня обуть удобную обувь, потому что нам предстоит пешая прогулка. В девять, когда он подошел к нашей калитке, было еще светло. Он был одет в жемчужно-серую водолазку и синие джинсы. Как и всегда при виде его мне стало радостно и страшно. Подойти к нему и поцеловать в щеку — это как прыгнуть вниз с большой высоты. Стоило его рукам прикоснуться ко мне, весь мир перестал существовать. Я прижималась к нему и тихо повторяла:

— Саймон… Саймон… — с тех пор, как он попросил меня называть его настоящим именем, я стала повторять его очень часто — мне нравится, как оно звучит.

Саймон отстранился от меня первым.

— Пойдем? — спросил он.

— Пойдем! — радостно согласилась я, глядя в его прекрасные глаза, которые сейчас были сине-серыми. Необъяснимым образом они всегда гармонировали с цветом моря и неба. Если шел дождь, они темнели и приобретали оттенок пасмурных туч, а в солнечный день казались ярко-голубыми.

К моему удивлению, мы пошли в противоположную от моря сторону. Миновали центр поселка, где на лавочке у дома культуры мои одноклассники лущили семечки в ожидании киносеанса, прошли кафе «Уют» и оказались в частном секторе среди покосившихся заборов и деревянных домиков. Наконец домики закончились, и за ними я увидела тропинку, ведущую в гору. Все это время я не решалась заговорить с Саймоном о письме Александры. Идти с ним в обнимку было так приятно и так спокойно, что я решила отложить разговор на более позднее время. Я чувствовала, что он будет тяжелым.

— Саймон! Ты так и не скажешь, куда мы идем? — спросила я, когда мы начали подъем.

— Нет. Попробуй догадаться! — лукаво предложил он.

Я промолчала, потому что в голове не родилось никаких версий. Мы шли вверх по тропинке между кустами дикой ежевики, и я пыталась понять, что ждет нас впереди. Неужели мы полезем на самую вершину горы? Но она была очень далеко, и сейчас ее заслоняли уже вовсю зазеленевшие деревья. Начинало темнеть.